 |
 |
Не проходите мимо Речь на вечере шла о человеческом достоинстве и гражданском мужестве. Публика призывалась не проходить мимо отдельных, редких, но все еще, к сожалению, бытующих в нашем обществе таких нетипичных пережитков прошлого и негативных явлений, как пьянство, хулиганство, нетоварищеское отношение к женщине. Хулиганство - это болезнь, с которой должна бороться не только милиция, но все общество. Егор Борисов прочел на эту тему фельетон, который должен был быть смешным, но никому таким не показался, хотя Борисов добросовестно жестикулировал и голосом управлял так, чтобы подчеркнуть наиболее достойные смеха или хотя бы улыбки места. Роман Женственный ознакомил публику с длинным стихотворением о наступающем над какой-то мелкой речушкой рассвете. Не успел он это прочесть, как вскочил гражданин в красном свитере и с очень буйно вьющимися седыми волосами. - У меня есть вопрос к товарищу Женственному, - сказал он голосом, похожим на ленинский в исполнении Бориса Щукина. Да и манеры у него были из того же кино. - А скажите, пожалуйста, - сказал он, выкидывая вперед руку, словно с броневика, - если вы говорите о речке, над которой наступает рассвет, то это не значит ли, что еще совсем недавно над этой речкой царила ночь? Женственный почему-то заволновался, стал заикаться и шепелявить одновременно. - Ну, естественно, над этой речкой, как и везде, имеет место смена времени суток. Там тоже бывают утро, день, вечер, ночь, рассвет... - Это все понятно, понятно, - деловито перебил слушатель. - А ваше стихотворение носит прямой или аллегорический характер? А если аллегорический, то не хотите ли вы сказать, что ночь царила не только над речкой, не только над этим маленьким, безобидным и узким речным потоком, но и над гораздо более обширными географическими пространствами? В публике прошел ропот. Все сразу поняли, что вопрос не столько литературного, сколько юридического характера и имеет отношение к еще не отмененной к тому времени статье 58 Уголовного кодекса - антисоветская пропаганда и агитация. Женственный потел и заикался. Он начал объяснять, что стихи - это вид искусства, которое нельзя понимать буквально. Слушатель резонно возразил, что он как раз не буквально и понимает. Тут Женственному на помощ ь пришел Борисов. - А вам не кажется, - спросил он дотошного слушателя, - что ваши догадки - плод вашего собственного и странного воображения? Вы не могли бы мне сказать, кто вы? - Я - советский человек, - сказал гордо кудрявый. - Что значит - советский? Мы тут все не турецкие. Как ваша фамилия и чем вы занимаетесь в рабочее время? - Это неважно. Я просто слушатель. - В каком смысле просто? - настаивал на своем Борисов. - У каждого просто слушателя есть имя, фамилия, профессия, место работы, дирекция, местком, партком... Пока он говорил, вопрошатель стал передвигаться к выходу, махнул рукой и скрылся за дверью. Тут как раз и вышел вперед Зиновий Матвеевич Мыркин. - Вот оно, лицо анонима, - произнес Мыркин, указывай на дверь, и теперь он был похож на Ленина, тем более что и внешность имел подходящую. - Вот он, мещанин, который мутит воду, призывает всех к ответственности, а сам чуть что уходит в тень. Именно о таких людях я и собирался сегодня говорить... Недавно в редакцию "Литературной газеты", где я временно замещаю Котова... Тут В.В. быстро глянул на сидевшую рядом блондинку и попытался понять, не удивляет ли ее фамилия Котов, не нахмурила ли она брови в недоумении, мол, кто такой Котов, но она ничего не нахмурила и продолжала смотреть на сцену, как будто Котов был для нее такой же известной личностью, как Толстой или Чехов. Между тем Мыркин продолжал свою речь: что в редакцию, где он заменяет Котова, пришло письмо без подписи и, разумеется, без обратного адреса. "Ваша газета, - писал аноним, - постоянно выступает за то, чтобы люди, сталкиваясь с проявлениями хулиганст ва, не проходили мимо, вмешивались и давали отпор, а не дожидались милиции. А что значит дать отпор? Вот хулиган толкнул девушку, вы хотите, чтобы я кинулся ей на помощь? А мне тот же хулиган воткнет нож в сердце. А я тоже человек. У меня есть семья, дети, и сам я тоже хочу жить..." Сначала Мыркин читал, сидя за столом. Но потом распалился, вскочил, подбежал к краю сцены и, размахивая цитируемым письмом, стал выкрикивать что-то гневное. Об этих самых анонимах, лишенных гражданских чувств и ответственности за свою страну. Которые забились в своих углах и заботятся только о личном удобстве и своем мещанском благополучии. - Писатель Бруно Ясенский однажды правильно написал: "Не бойтесь врагов, они вас могут только убить. Не бойтесь друзей, они вас могут только предать. Бойтесь равнодушных. С их молчаливого согласия, - Мыркин поднял голос до самой высокой ноты и завертел письмом так, словно ввинчивал его в небо и сам с ним п ытался ввинтиться, - совершаются предательства и убийства". - Мыркин выдержал паузу и продолжил голосом тихим, усталым и разочарованным: - Эти замечательные слова, как ни к кому другому, относятся к этому вот, - поднял письмо и указал им в сторону двери, - анониму. Заключительным пассажем он как бы идентифицировал мерзкого анонима и вычислил в нем того кудрявого в красном свитере, который несмотря на сходство с вождем трудящихся столь трусливо бежал, не открыв своего имени. Именно к нему относились слова Бруно Ясенского. "И ко мне тоже, - честно подумал В.В. - Ко мне эти слова тоже и даже прямо относятся". |
 |
© Авторские права на приводимые здесь тексты принадлежат Владимиру Войновичу они адресованы добрым людям для личного пользования, но охраняются законами об авторском праве. Воспроизведение и распространение их в количествах, превышающих личные потребности того или иного читателя, без письменного разрешения автора не допускаются. Нарушителей своих прав автор будет привлекать к судебной ответственности. |
 |
Замечания и пожелания: webmaster@voinovich.ru |
Дата последнего обновления 15.09.2004 |
 |