 |
 |
Элиза Барская. Жертва Хиросимы Вот мое знакомство с Антоном. Был звонок в дверь, я открыла, увидела на пороге приземистого мужчину лет сорока в сыром плаще и ненашей шляпе с неширокими приопущенными полями. - Извините, - сказал он, часто мигая, - вы не знаете, где ваши соседи из этой квартиры? Я не знала. - Дело в том, что живущий здесь молодой человек является моим законным внебрачным сыном, а его мамаша, которой я добровольно плачу алименты, назначив мне время, сама куда-то удалилась. Я вынужден ее ждать. Но на улице мокро, в подъезде темно, вы не позволите посидеть у вас и выкурить сигаретку? Слегка удивившись такой непринужденности, я сказала, что у меня в квартире не прибрано, и провела его на кухню. Ни чаю, ни кофе не предложила, надеясь, что он скоро уйдет. Он снял шляпу и оказался не только совершенно лысым, но не имеющим бровей и ресниц. Он долго сверкал зажигалкой, которая никак не желала воспламеняться, наконец задымил. - Хорошо живете, - сказал он, оглядевшись. - Бы поэтесса или прозаик? - Ни то, ни другое, - сказала я. - Ну, это мы все ни то, ни другое, - заметил он. - Я спрашиваю, кем вы числитесь? Я сказала, что числюсь преподавательницей английского языка. - Хорошая профессия, - сказал он, - только малооплачиваемая. А ваш муж - писатель? Я сказала, что тоже нет. Он спросил, кто, я сказала: гидролог. Он спросил, где, я сказала: в командировке. - Смелый человек, - сказал он. - Оставлять дома и надолго столь соблазнительное имущество очень неосмотрительно. Я подумала, уж не решил ли он ко мне пристать, и, посмотрев на часы, предположила, что, может быть, соседка уже пришла. - Возможно, - согласился он, - но мне у вас так уютно, что я, пожалуй, позволю себе еще одну сигаретку. Только одну и не больше. Победив свою зажигалку во второй раз, он усмехнулся и вдруг сказал: - А вы меня не бойтесь, я стерильный. Уже слегка раздраженная его нахальством, я решила съязвить: - Вы имеете в виду, что у вас нет венерических болезней? - Ну, это само собой, - сказал он. - Венерических нет. Но вот что интересно, нет даже и того, на чем они держатся. То есть, если буквально, что-то, конечно, имеется, но, как говорят в наших грубых кругах, не маячит. Стараясь не выдать своего смущения, я спросила, как же это с ним случилось такое несчастье, спросила не всерьез, а думая, что у моего собеседника такое странное направление юмора. Он посмотрел мне прямо в глаза и с той же св оей усмешкой сказал нечто совсем уж загадочное: - Жертва Хиросимы. Антон был членом групкома литераторов и работал в уникальном жанре: сочинял частушки, загадки, пословицы и поговорки о преимуществах советского образа жизни и колхозного строительства. Занимался он этим для денег, а удовольствие получал от намеренной идиотичности своих сочинений, из которых я запомнила отдельные перлы вроде: "Бригадному подряду все рады", "Почитай не того, кто много болтает, а того, кто план выполняет", "Председатель в колхозе, что в улье матка, без него ни дела нет, ни порядка". Раньше Антон служил на подводной лодке, о чем рассказывал так: - Мы лежали на страже мира на дне пролива Королевы Шарлотты. С одной стороны город Ванкувер, Канада, с другой - Сиэтл, Соединенные Штаты Америки. Лежим тихо, мирно, с научными целями, но в случае чего можем так п...дануть*, что ни от того, ни от, другого города ничего не останется, кроме пыли. * См. примечание на стр. 23. Лежим, не дышим, а закон там - вода, прокурор - акула. Мимо американские лодки скользят, а у нас сердце в пятки уходит. Потому что американцы - это не шведы какие-то, которые, чуть что, бузят на весь мир и шлют ноты протеста. Они без всяких протестов просто топят нас как котят. И вот какая-то подводная блядъ клюнула нас подлейшим образом в жопу, а мы отклюнутъся не успели. Экранировка нарушилась, началось истечение радиации. Тут бы нам всплыть, покинуть лодку и потребовать у вражеской стороны немедленной госпитализации всего экипажа, но мы этого не сделали, поскольку наше присутствие там - очень страшная военная тайна. А у нас главное правило, если ты читала мои поговорки: сам погибай, но военную тайну не выдавай. Мы малым ходом, чтоб не шуметь чересчур винтами и не обнаружить своего при сутствия, пошли в порт приписки на острове Кунашир. Ты, старуха, "Восемьдесят тысяч лье под водой" читала? Так вот то же самое, но истекая при этом радиацией и теряя по дороге волосяной покров и мужские достоинства. Я тогда первую свою загадку и сочинил: без волос и без мудей полна горница людей - что это? Это, старуха, наша героическая гвардейская краснознаменная и ордена Нахимова первой степени субмарина. Мне за эту загадку наш замполит приставил шпалер к носу и обещал сделать в нем третъю дырку насквозь, как только дойдем до берега. Но до берега ему дойти не пришлось. Мы шли очень медленно, потому что наш двигатель работал лишь в четверть силы, и замполит отдал концы на подходе к родному порту. Зато капитан наш оказался совсем молодец. Себя не пожалел и команду угробил, но военной тайны не выдал и лодку до места довел, о чем командующему флотом доложил женским голосом. За что получил звание Героя Советского Союза с вручением ему ордена Ленина и медали "Золотая З везда", которую я лично перед его гробом на атласной подушечке нес. А нам всем, которые остались, дали по "Красной Звезде" и по п...е* мешалкой (извини, старуха, за случайную рифму) и списали на берег. Теперь иных уж нет, а те далече, но вскорости и тех долечат. |
 |
© Авторские права на приводимые здесь тексты принадлежат Владимиру Войновичу они адресованы добрым людям для личного пользования, но охраняются законами об авторском праве. Воспроизведение и распространение их в количествах, превышающих личные потребности того или иного читателя, без письменного разрешения автора не допускаются. Нарушителей своих прав автор будет привлекать к судебной ответственности. |
 |
Замечания и пожелания: webmaster@voinovich.ru |
Дата последнего обновления 15.09.2004 |
 |